Мужики на уазике едут на рыбалку

От Борисоглебского монастыря до святого колодчика в с. В этом году Иринарховский крестный ход пройдет с 24 по 28 июля. Для многих и многих, идущих крестным ходом, время течет по-особому. В 2003-м она стала для нас с женой самой долгой: утром умер наш песик Малыш. Двенадцать лет он был нашим верным другом. При нем я даже на жену стал меньше гневаться. При ссоре он становился между нами и начинал требовательно лаять: мол, прекратите беса тешить.

Подробней в видео:

Почти полгода я писал про Малыша рассказ. Чувствовал: если не расскажу о нем, то старые яблони в нашем саду, под которыми похоронен Малыш, заплачут горькими слезами, и стану я предателем. В конце апреля, как обычно, приехал на все лето в деревню и сразу понял: не могу здесь жить один без Малыша. В придачу все мои болезни обострились. С Малышом-то я каждый день километров десять уж точно нагуливал. Наши деревенские, если кто из горожан жалуется на здоровье, обычно говорят: «Шевелиться надо». Да и деревня на этот раз встретила неласково. Ока» моя много лет спокойно ночевала перед домом возле нашего дуба, а тут вдруг стали из нее бензин сливать.

За два десятка лет никто в Старове у меня гвоздя не украл. Вернее, гвозди-то один украл, и Малыш, всем людям дружелюбно ставивший на грудь лапы, не выносил его присутствия. Я же и минуты на него не думал, зато понял, где нужно искать. В тот же день узнал, кто ездит на дискотеку в Вощажниково. А парнишка соседский как-то зашел и совсем расстроил. Потрогав над своей головой ветку нашего дуба, спросил: «Дядя Сережа, можно с вашего дуба веток нарезать для веника? Говорят: дубовым лучше париться, чем березовым».

Я так растерялся, что даже не смог толком ничего объяснить. Меня просто сразило, что такое могло ему в голову прийти. Я с ним здороваюсь каждое утро. Без Малыша я и дуб не могу уберечь. И потому с большой надеждой ждал своего московского товарища Ивана. А Иван приехал и, даже не дав о себе знать, сразу поселился в монастыре, и только через неделю я увидал его на литургии. Подошел к нему, а он как-то боком, отвечает односложно, этак «по-монашески» отрешенно. Борисоглеб я его привез, в самом лучшем свете рекомендовал отцу Иоанну, наместнику Борисоглебского монастыря.

Иринарха Затворника, и я решил поговорить после крестного хода. Раньше в трудную минуту я теснее прилеплялся к монастырю, а тут и это у меня отняли. Уже много лет на воскресные крестные ходы вокруг монастыря мне всегда давали икону преподобного Сергия Радонежского. Конечно, всякий раз я чувствовал в душе великий трепет. И вдруг он, отлично всё зная, стал наделять меня первой подвернувшейся под руку иконой. За несколько дней до крестного хода из Борисоглеба на колодчик преподобного Иринарха-затворника в село Кондаково случилась со мной еще одна неприятность.

Прямо возле монастырского храма Бориса и Глеба поссорился я с Семеном. За десять лет я много перевидал трудников, приходивших в монастырь стать монахами. Вхожу в храм, а он выходит. Ну, я сказал, что Малыш мой умер, что нелегко теперь жить одному в деревне, тем более что Малыша-то мне Бог послал. Семен, надо сказать, любит умничать, да еще духовной литературы начитался. И тут он себе не изменил: этак многозначительно протянул: «Это вещь тонкая».

Когда в следующее воскресенье увидал Семена, так обрадовался, что совершенно спокойно попросил прощения и сразу прошел на литургию. На этот раз хорошо помня, что при многословии не миновать греха. Ладно, Господь не попустил дальше греху развиться. В начале июля поехал в Москву за женой с внуком. Я вспомнил, что под крыльцом осы слепили свою серебряную ракушку. Я объяснил Алешке, что на крыльце теперь надо вести себя спокойно: не прыгать, не бегать, руками не махать.

Потом прибыла дочь с четырехлетней нашей внучкой Дашей. Во время крестного хода хочется быть в покое, в тишине, в празднике, а тут сплошная суета, теснота, раздражение, усталость. Все всё знают, любят других поучать смирению. Голубичка она потому, что ходит на ночные службы аж на Афонское подворье, не выпускает из рук молитвослова и всё со вздохом. Мариной «крестная», она нас познакомила и была все годы ангелом-хранителем нашей семьи. У Голубички и Комдесю свои уголки. В этом году она опять приехала, а вот Комдесю не смогла. Кроссовки ее так и простояли сиротливо в углу в сенях.

Зимой в Москве я звоню Комдесю по телефону, напоминаю, что кроссовки ее дожидаются. К ночи так я устал от многолюдства, что цветные круги перед глазами поплыли. А я наконец-то решился махнуть рукой на свои болезни и пройти крестный ход пешком, а то всё на машине сопровождал: вещи подвозил, ослабевших очень, книгами монастырскими торговал в деревнях. А как же мне хотелось пройти крестный ход вместе со всеми пешком! Мое место ночлега во время крестного хода в светелке. Одеял на всех не хватает, и я, как всегда, под пуховым сплю.